вторник, 17 мая 2016 г.

"Война", о которой я не говорю с детьми....

Тема, такая, даже мурашки бегут по спине. Тема актуальная, болезненная, тема, которую мы до конца так и не смогли понять, осознать, принять. Как о таком говорить?
Наверное, не было бы этого поста, если бы не книга Светланы Алексеевич "Чернобыльская молитва", книга, которая проникает в сознание, берет за душу и заставляет переосмысливать все - весь окружающий мир, людей, общество, природу, саму жизнь.... Почему она попала ко мне только сегодня? Не знаю. Издана она была уже давно, еще в 90-х, но сейчас в ней намного больше, чем тогда, дополнена новыми историями, вернулось то, что было вырезано цензурой.... И она актуальна сегодня не меньше, а может даже больше, чем тогда - 20 лет назад.
30 лет назад случилась катастрофа на Чернобыльской АЭС. За событиями с дозиметрами следили во всем мире... Во всем, но не у нас. У нас все было хорошо, мы победили "аварию", "пожар". Мы были глупы и наивны, были слепы и глухи. Мы были патриотами, мы были героями. У нас был великий Советский Союз, мы были великими советскими людьми, а значит, нам не только море было по колено, но и радиация по пояс.

В школе я очень заинтересовалась физикой именно на этапе изучения радиации, позже, в институте, разрабатывала эту тему, изучала и даже читала любительские лекции. Я, наверное, могла бы стать неплохим физиком-ядерщиком, но в мое время это уже было непопулярно, я даже не думала над этим вопросом.
А вот о Чернобыле думала. Очень много думала. Но я до сих пор не нашла для себя ответов. Книга Светланы Алексеевич вновь окунула меня в эти размышления. Окунула с головой, просто потопила. Читала и чувствовала острую боль. Боль нашей Родины, боль человека, у которого рухнул мир. Мы все оказались беспомощными перед Чернобылем. И наша жизнь разделилась на "до" и "после".
У нас происходила болезненная ломка сознания. Я была мала, и мне легче она давалась, она шла вместе с перестройкой сознания моих родителей, но до сих пор мы все еще те люди, которых та же Алексеевич в другой своей книге "Время секонд хенд" назвала homo soveticus. Наше сознание еще не перестроилось полностью. Мы новый уникальный тип людей. И белорусы тут на лидирующих позициях. И это наша беда. Это не эволюция, это какая-то мутация. Но мы счастливы в своем мире, потому так тяжело происходит эта ломка. Так вот не знаю, как у других, но у белорусов перестройка началась не с распадом СССР, а с Чернобыльской катастрофой. И это был не атомный взрыв, а взрыв сознания. Мы разгребаем последствия буйства реактора, но не меньше мы разбираем завалы нашего сознания, снимаем слой за слоем "радиоактивную" пыль советского человека.
И вот в книге "Чернобыльская молитва" я услышала голоса тех, кто уже что-то понял, принял, от чего-то отказался. И поднялось загнанное уже куда-то глубоко чувство ужаса, что это правда. Неужели такое было? Я знала, всегда знала, что было, и даже есть, но отгораживалась, потому что до конца не могла отряхнуться, проснуться.
Книга эта о слепой вере. Вере человека, самого простого человека. И вера эта страшная, убивающая вера. Зря, просто так, потому что глупо, потому что неправильно, просто потому что кто-то чего-то боялся, а кто-то свято верил.
Мне очень тяжело писать этот пост, но я не могу не откликнуться на эту книгу. Ведь я до сих пор не знаю ответа на вопрос: "Что делать?" Вечный русский вопрос? Нет, у нас вечный вопрос: "Кто виноват?". И даже сейчас, через 30 лет многие начинают ругать всех подряд, вопрошая - кто  виноват? И ищут-ищут.... А виноватых-то нет. Точнее есть - все мы. Все мы со своей слепой верой, безалаберностью, геройством, фатализмом и извечной глупостью, глупостью идущую об руку со знанием.
Итак, 26 апреля 1986 года, взрыв на ЧАЭС. Сам по себе этот факт должен был поднять на ноги всех в радиусе ста километров и отогнать их как можно дальше. Но советского человека так просто не сдвинуть. Ему нужно указание сверху, а вверху нужно только одно - отсутствие паники. И вот она величайшая глупость нашего народа - не знать, как надо, но делать все самим, не искать ответов, а тупо идти и делать.
Ужас, которые пережили пожарники, тушившие огонь в первые часы нельзя передать словами. Они герои, конечно, герои, но что они смогли сделать? Ценой своей жизни. Что?
Ликвидаторы - они герои, герои, герои.... Тысячи героев! Больше ста тысяч героев только в Беларуси! Я все думаю, а нужно было ли их столько? Столько жизней и судеб, положенных на алтарь реактора. Скажут, что иначе нельзя было? Нет. Мы иначе не умели просто, не знали, не были готовы....
Очень мне это напоминает начало Великой Отечественной войны.... Не готовы....
Все русское "авось". И ведь оно не только снизу, но и сверху, а сверху нельзя на "авось", вверху должны быть стратеги, просчитывающие все на 1000 шагов вперед. Но у нас их не было. Была самоуверенность, бахвальство, вера в силу народа и власти, слепая вера и искренний героизм.
А еще у нас была глупость. Даже сверху не представляли, что может натворить мирный атом, что может он, кроме "лампочки в доме". А те, кто знали - стучали, звонили, писали и просили, но перед ними закрывали двери, требовали врать и молчать, забирали архивы и исследования, гриф "Совершенно секретно".
Рассекретили). Смешно, право слово, рассекретили пустую скорее всего неполную, а возможно и лживую информацию, а реальность затаилась на задворках подсознания людей. И вот этот коллективный разум вопит теперь со страниц книги "Чернобыльская молитва". И по кусочку, кто что видел, что понимал, представлял, чем жил.... И что получил....
Люди в Припяти сутки любовались атомным вулканом. Они выходили на балконы и показывали детям: "Смотри как красиво!" Смертельно красиво. Улицы, деревья, траву мыли. И ждали указаний сверху. Через сутки их эвакуировали. Но дальше эвакуация задерживалась. В Беларуси и вовсе никуда не спешили, радиационный фон, превышающий нормы в 100 раз не был поводом для эвакуации. Люди пахали, сеяли, дети играли в радиоактивной пыли, все вышли на первомайскую демонстрацию. Физики-ядерщики хватались а головы, они приезжали, замеряли фон, говорили, но их никто не слушал, да и говорить запрещали. Приборы зашкаливало, их просто отключали и жили, ждали, верили, что государство - могучая держава всех спасет. Никто не думал, что нет времени ждать, что радиация убивает с первых минут, что нужно принимать меры.
На местах были четкие указания на случай войны, но это была не война, потому никто не знал, что делать. А если и вскрывали склады с йодом и противогазами, то первый оказывался просроченным, а все средства защиты негодными.
Больше всего прониклись врачи и научные сотрудники. Они знали, что радиация - это не просто так. Остальные свято верили, что государство лучше их знает, а раз никаких указаний не дает, то все в порядке.
26 апреля я копошилась в песочке во дворе под теплым солнышком. Мама прибежала с визитов и приняла телефонный звонок от бабушки. Мама - врач, бабушка - научный сотрудник. Им в институте тайно сообщили о катастрофе на ЧАЭС. Мама быстро привела меня домой. Она заставила папу переодеть детей и замочить одежду. Мы ели йод. Я хорошо помню этот йод. Мне почему-то кажется, что его капали на хлеб, хотя сейчас я читаю, что его растворяли в воде. Но я помню именно хлеб. Мама нас держала дома, кормила йодом, как можно чаще мыла и стирала все. А сама бегала на визиты, на прием в поликлинику. Спас ли нас тот йод? А кто его знает? Скорее всего пошел на пользу. Многие мои ровесники без щитовидки, с серьезными нарушениями уже давно, моя пока работает, хотя и у меня наметились проблемы.
С тех пор мы перестали грызть кочерыжки, сливали несколько раз картофель при варке, чистили яблоки.... А в это время на зараженных территориях велась уборка урожая. Пригоняли студентов, добровольцев и даже школьников. Школьников, которые все лето просидели в школе на зараженной территории, в школе, пласт земли вокруг которой сняли, залили асфальтом, вырубили вокруг деревья.... А осенью детей погнали на уборку свеклы.... Кому нужна была та свекла? Ее нельзя было есть, но ели. Зараженное мясо и молоко консервировалось и отправлялось по всему Советскому Союзу! Чтобы рассредоточить, но не потерять просто так деньги....
А людям при эвакуации запретили забирать животных, даже котов и собак, даже хомячков и попугайчиков. Животных потом просто отстреливали и свозили в могильник. Ржавая клетка на дереве около пустой деревни, и попугай, говорящий сам с собой:"Гоша хороший! Гоша хороший...." Собаки, которые прятались при виде людей.... Кошки, одичавшие и сбившиеся в первобытные стаи.... Ликвидаторы, что работали в зоне вспоминают больше всего, как хоронили землю в земле. Сворачивали верхние слои как ковер, вместе с червяками и букашками, муравьями и личинками, вместе со всем этим маленьким и таким большим одновременно миром. Сворачивали и закапывали в могильники.
Не всех эвакуировали сразу. Есть деревни, в которых люди жили и работали еще год. Жили как всегда. 485 эвакуированных деревень. Но ни одного города. Смотришь на карту, и так удивительно - радиация как будто специально обошла города. То есть не обошла, чтобы совсем. но там уровень вроде как пониже. Странно, правда? Еще больше убеждаешься в этой странности, когда узнаешь о трагичных судьбах людей этих городов, болезненных судьбах.
Последствия... Это самое ужасное, что не поддается осознанию. Говорить про них больно. А ведь можно было если не предотвратить, то хотя бы снизить риски. Но у нас ждали указаний, а они были одни: "Не поддаваться панике!"
Говорят, что из Украины требовали ускорить эвакуацию, выдать все больше и больше защитных средств. Белорусы же "выслужились" - им ничего не нужно было, мол справимся сами (как-нибудь или никак). Глупый-глупый народ, святая простота, фаталисты и герои.... Бросались голой грудью на реактор, а отслужившие радиоактивные вещи привозили домой, оставляли на память. Грабили брошенные деревни и продавали на барахолках - фонит по всей стране. До сих пор фонит....
А потом все вдруг узнали, поняли, что нас-то бросили, наплевали... Власть сама собственно не знала, что делать. Не знала.... А говорила, что знает.... А кому теперь-то верить? Власти верить нельзя. И наши фаталисты теперь верят во все подряд. Кто-то умудряется и во власть до сих пор. А кто-то ищет иных чудес, иных управленцев своей судьбы.... Вот так и живем. Пострадавшие, не понятые, так и не осознавшие до конца, что прошлая жизнь закончилась. Что "война" теперь иная, бесшумная, невидимая.... Что больно может быть потом, намного позже....
Можно подумать, что теперь-то белорусы уже точно знают, как предотвратить все, как бороться, как не допустить? Увы и ах. Если спросишь на улице, то большинство так и не расскажут вам, какие меры нужно предпринимать при радиационной опасности, как нужно готовить и обрабатывать продукты, какие нормы облучения существуют. Не знают!
И почему мирный атом - это опасность в первую очередь, а только во вторую - лампочка, не каждый объяснит. Впрочем, за 30 лет позабылось, и территории зараженные понемногу вводят в обращение, и на свою атомную печку замахнулись. Зато у нас теперь умеют делать чуть ли не лучшие операции в мире на щитовидной железе.....
А Зона зарастает, природа забирает свое. Не умеешь пользоваться - отдай. Природа сама все устроит, природа разберется....

Я не говорю о Чернобыле с детьми, я не знаю, как с ними об этом говорить.... Слишком неизвестная эта "война" - война с самим собой, со своей природой и с сущностью.
"Чернобыльская молитва" - читать всем белорусам, читать и думать, читать и плакать, читать и переосмысливать жизнь.

23 комментария:

  1. "Чернобыльская молитва" - всем читать, книга вне национальности. Читала, ужасалась, плакала...Повториться не должно - а вот что с последствиями делать? В начале года прочитала несколько книг Алексеевич, тяжело читать и понимать, что мало что изменилось в госструктурах, и Вы правы, Анна, вопрос "Кто виноват" всё еще на первом плане, а вот "что делать" - на каком?

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Алексеевич имеет талант - собрать образы и сложить их мозаику, и пусть каждый сам по себе - это небольшой, иногда не сильно значимый кусочек, но все вместе они составляют картину мира, мира нашей жизни, эта мозаика будоражит, забыть ее невозможно и жить как прежде уже не сможешь. А вопрос "что делать?" где-то в конце плетется, ведь делать - это напрягаться, а зачем, если и так все вроде бы хорошо, да и никто нам не сказал, что нужно что-то делать, так и зачем тогда?((((((( Спасибо, Ольга Анатольевна.

      Удалить
  2. Читала))) Да, об этой необъявленной войне с детьми говорить сложно))) А последствия еще долго будут аукаться...

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Спасибо, Анна Борисовна, говорить так сложно, что не ясно даже с чего начинать.

      Удалить
  3. Я не смогла дочитать за раз, взяла перерыв. Сложно все, деревня бабушки которая считалась чистой, а вокруг всех отселили на 30 км.и потом волки разгуливающие по улицам. Страшно. Асфальт на самых мелких дорогах. И дары природы в лесу, которые собирали и сдавали заготовщикам.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Я проглотила, со слезами на глазах и щемящим чувством на сердце, за день... Спасибо, Таня.

      Удалить
  4. Аня, а спросят однажды, вот тогда и расскажешь!
    И война эта вне национальности, я согласна, вне стран и континентов - носит она всеобщий масштаб, но ведь удобнее не думать об этом вовсе, не знать, не разбираться. Удобнее, к сожалению, большинству...
    Я знаю семью, которая живет в Тюмени, мать с двумя детьми пешком из Припяти, без всего, совсем без всего...она рассказывала какие-то обрывки и тихонько плакала от безысходности, а у меня волосы дыбом от ужаса...они не вернулись в Беларусь...
    Зацепила за живое, Анют...
    Книгу вряд ли пойду искать-читать в ближайшее время, а еще одну тему для разговоров с дочкой точно для себя возьму - знай, что ты делаешь, думай и за все приходится отвечать, нет, не перед людьми, есть гораздо более серьезный взыскатель!!!

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Спасибо, Юля, спросят ли? Они же сейчас все сами с усами. Спросила у дочки - Чернобыльская катастрофа - это что? Ну, это авария на какой-то электростанции в Украине, химическое что-то.... Им вроде бы и говорят в школе, но, наверное, тоже не знают, как рассказать об этом. И я не знаю. С дочкой уже хоть поговорить можно, а мальчики что? Как им? Наверное, еще очень рано.

      Удалить
  5. Аня, читаю статью, каждую строчку обдумываю. Поэтому напишу свои мысли и чувства чуть позже. А сейчас, простите за вмешательство, хочу указать на ОПИСКУ, чтобы вы быстро исправили, если я права. Вот в этом предложении "глупость нашего народа - не знать, как надо, но делать все самим, не искать ответов, а тупо идти и делать." - мне по смыслу чувствуется, что вы хотели написать - "НЕ делать все самим".

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Яна, спасибо, нет, именно делать). В том-то вся и беда, что мы не знаем как нужно, а просто делаем, бросаемся на амбразуру, идем и делаем, раз сказали, не думаем, мы очень терпеливый и даже трудолюбивый народ, готовый горы свернуть, коли скажут, что нужно, помощи просить не станем, подвиги совершим, никому не нужные, но мы не станем об этом думать, мы просто сделаем и все.

      Удалить
    2. Так бессмысленно по полгода работали ликвидаторы на реакторе и в зоне, делая работу, которую на завтра снова нужно делать, впустую трата времени, сил, здоровья, никто из наших людей не думал, даже наша власть не думала, им сказали надо, они пошли, голые, без спецзащиты, без каких-либо просчетов, без всего, лишь бы делать, а если не хватало чего-то, то молчали и все равно делали - как получается, абы делать....

      Удалить
    3. Вот как. Прочитаю ещё раз с самого начала. Согласна с вашими чувствами. Я в ваши годы так осознанно мир не видела - информация подавалась только та, которую власти хотели нам представить в своем свете. А ведь мне было уже 33 года...

      Удалить
    4. Яна, да, тогда было совсем другое время, другое мировосприятие....

      Удалить
  6. Аня, не читала этой книги, но прочитаю обязательно... Рассказывать... Знаешь, я в то время была ребёнком, который не имел отношения к заражённым территориям (хотя... кто знает до конца всю правду?). Однако это знание я вынесла из детства и помню те беседы, которые проводили с нами взрослые в тот период. Помню, мы даже помощь собирали в детском саду для эвакуированных. Это, конечно, не опыт. Но я и не об этом. Рассказывать надо. Безусловно, передавать всю гамму чувств и не стоит сразу, что частично отразилась в твоей статье (учитываю ещё и тот факт, сколько стоит и надо прочитать и изучить по этой теме) - детям не передать всего из - за сложности целого ряда понятий, а до некоторых осознаний надо ещё и дорасти, понимать политический строй, менталитет прошлых лет и современности. Но это дело времени: штрих за штрихом, кусочек за кусочком... Мы все ведём беседы в рамках экологического сознания. Дети должны учиться пониманию, как важно быть разумным и мудрым, а не только умным.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Да, Катя, то, что говорить нужно, я понимаю более чем отчетливо, но вот как говорить - пока для себя не определилась. Думаю, что нужно начинать рассказывать дочке, но ей больно осознавать трагичность, а без осознания - как? Технические термины - это одно. Она и поймет даже, но сможет ли она понять глубину без этого трагизма? И если все же говорить о трагедии, то как? В общем, пока выстраиваю свою схему. Поняла одно, в нашей школе этой схемы тоже еще нет, за 30 лет ничего не придумали, чтобы донести до детей.

      Удалить
  7. Прочитала, но так после этого тяжело, что говорить об этом даже не хочется......

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Спасибо, очень тяжелая тема, я и пост-то писала в несколько заходов, и все гадала - писать-не писать, но очень на душе много было, нужно было выговориться, поделиться....

      Удалить
  8. Аня, привет! Знаешь, этот твой пост так отличается по настроению и содержанию от других в твоем светлом и уютном блоге, но он больше других понравился мне! До мурашек.

    Я была в Припяти несколько лет назад - ездили съемочной группой, готовили видео на годовщину аварии. Поначалу это воспринималось как приключение - но когда попали в этот город, на улицы, покрытые толстенным слоем листвы, пустые, жуткие - с каким облегчением мы оттуда уехали, и очень этот город запал в душу.

    Детям рассказывать надо о таком, думаю, чтобы воспитать в них готовность думать и сопереживать, мыслить не по шаблону и не вестись на указания сверху. А как слова подобрать - ой, не знаю, это так же тяжело, как говорить о войне.

    спасибо тебе за этот материал.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Алена, спасибо, да, у меня бывают такие посты-размышления. Не часто. Потому что я люблю мыслить в позитивном ключе. О таком говорить позитивно очень трудно, хотя, как бы это смешно не звучало, есть за что благодарить катастрофу, она нас многому научила, хоть не все еще все поняли.
      О войне мне говорить проще, потому что она ощутимая, она понятная. А тут очень тяжело, но нужно, безусловно, нужно.

      Удалить
  9. Я помню этот день. До сих пор. В мельчайших подробностях. Как гуляла на улице. Как небо разом заволокло тучами. поднялся жуткий ветер. Бабушка вышла на крыльцо и начала меня звать. А я не могла даже во двор зайти. Ветер был такой сильный, что не хватало сил справиться с калиткой.
    Мы узнали обо всем немного раньше, чем другие, благодаря работе тети. Но информация тогда подавалась так, что все равно никто ничего толком не понимал. Мама сгребла меня в охапку и из Гомеля отвезла в деревню Верхличи, что недалеко от Клинцов. Из огня в полымя.
    Примерно через месяц после того, как я попала под первые чернобыльские дождики, у меня выпали почти все волосы. Потом отрасли новые. Рыжие. А была блондинкой. В первый класс пошла похожей на Чубайса.
    Помню, как в начале лета поехали в Крым. К нашей всегдашней хозяйке. Спасибо ей, что не выгнала. Потому что многие тогда нас, белорусов, принимать отказывались. Но на большее ее смелости не хватило. Я нечаянно увидела, как она первой же ночью вышла на пустырь и закопала привезенный в подарок столовый сервиз. Мы потом решили ее успокоить. Предложили раздобыть дозиметр и "прозвонить" нас. чтобы показать, что не такие уж и опасные. Нашла. Прозвонила. Потом ее внук, мой друг Лёшка, взял прибор и стал баловаться. И вдруг оказалось, что старший внук, Сергей, работающий в Севастополе на каком-то корабле, "звенит" похлеще нашего.
    Отец мужа был капитаном на речном кораблике. Он - ликвидатор. Возил на баржах песок, которым засыпали реактор. Обычно все на его работе брали на баржи своих подросших детей. Особенно мальчиков. То, что он не захватил своих двух сыновей - счастливейшее стечение обстоятельств. Пара человек взяли подростков на "плавающую песочницу".
    Моя самая близкая подруга, которая как сестра мне, из переселенцев.
    У меня много друзей и знакомых оттуда. Вывезенных в одном комплекте одежды.
    Хойники. Лоев. Брагин. Чечерск.
    В прошлом году музей Чернобыля, который ьыл в центре города, перенесли на окраину. К нам в район. Якобы, площадь предоставили больше. До сих пор он закрыт на реконструкцию. Когда я хотела организовать экскурсию для наших работников и дозвонилась в музей, мне сказали, что никто не знает, когда откроется. Нет финансирования.

    Больно. Больно, что нет уже тысяч людей. Стирается память у тех, кто остался... А вместо этого кропаются бодрые отчеты о пригодности к земледелию и животноводству тех земель.

    Мы все должны помнить о катастрофе. И рассказывать своим детям. Потому что кроме нас никто не заинтересован в этом. Государству не нужна такая память. Так легче не заботиться о людях и заглушить голос совести. Государству проще воздвигнуть монумент и раз в год возложить к нему цветы.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Ой, Аня, действительно печально.... Вот это непонимание, незнание, замалчивание.... Оно погубило намного больше, чем реально могла бы погубить катастрофа. Спасибо за твою историю!

      Удалить
  10. Это действительно очень страшно.
    И еще страшно, что государство заставляло людей врать и молчать не только тогда о том ужасе, но и сейчас о достаточно многих вещах, к сожалению.
    И что жизни и здоровье людей ничего совсем не стоят...

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Да, Юля, молчат, врут, недоговаривают, а люди живут и выживают.... Страшно.

      Удалить

Еще немного зимнего

Праздник снега

Выпал первый снежок и нам захотелось это отпраздновать. И пусть на улице мы наслаждались снегом, но почему бы не насладиться им еще и дома....